Я многое повидал в своей жизни за 73 года, но такого бесчеловечия никогда видел. И во время гитлеровской войны не было, наверное, так страшно, как сейчас.
В ночь на 8 августа грузинские войска подвергли спящий город обстрелу из реактивных установок "Град", гаубиц и крупнокалиберных минометов. Но на этом наши соседи не успокоились: фашисты начали бомбить Республику из боевых самолетов. 

К чему только мы, жители Южной Осетии, не привыкли за последние два десятилетия, но тот день, седьмое августа, запечатлелся в моей памяти очень четко. Вечером 7 августа президент Грузии Михаил Саакашвили выступил по телевидению и заверил мирное население Южной Осетии, что он на нас не нападет. В слова президента Грузии никто и не поверил, но и предположить, что в ту же ночь грузинская хорошо вооруженная армия нападет на спящий народ Южной Осетии, было сложно. 

Слезы появляются на глазах, когда вновь и вновь вспоминаю трагические события августа 2008 года. В ночь с седьмое на восьмое августа я спокойно уложила двух своих несовершеннолетних детей спать, и сама тоже собиралась лечь. В двенадцать часов ночи раздались первые взрывы, я подумала, что это очередная провокация со стороны Грузии и решила, что обстрел прекратится, но, услышав дальнейшие взрывы, я поняла – началась война.

Никому, даже врагам, не пожелаю пережить такую страшную войну, которую пришлось пережить народу Южной Осетии. Войну, которая унесла столько ни в чем не повинных жизней. На протяжении многих лет и во время войны 90-х годов ХХ века я находилась в Цхинвале, и сейчас, в августе 2008 года, тоже никуда не выезжала. В ночь с седьмого на восьмое августа, около полуночи раздались первые взрывы, земля задрожала под ногами, я вскочила, хотела побежать в подвал, но ноги не слушались меня.

Семья моего деда Давида Харебова жила в селе Хвце Дзауского района Южной Осетии. Семья была большая, дружная, 17 человек. Все жили в одном доме. В 1918 году в нашем селе, как и во многих местах Южной Осетии, провозгласили Советскую власть. Наш односельчанин Парастаев Тотр устроил митинг, на котором было принято это решение.

Война в августе 2008 года отняла у меня самых близких мне людей. Боль и утрату, которую мне пришлось пережить в ту страшную войну, не выразить словами. Грузинские фашисты бесчеловечно убили моих братьев - Сергея и Заура Кочиевых. Они были застрелены. Защищая свою Родину, в борьбе с грузинским фашизмом был убит сын моей сестры Плиев Алан Хазбиевич. Сколько страданий выпало на долю осетинского народа, сколько невинных жертв похоронено на нашей кровопролитной земле.

В ходе августовской войны мы оба – и я, и моя супруга – были ранены. В наш дом залетел снаряд, мне в руку попал осколок, обожгло глаз, левым глазом я больше не вижу. А супругу мою ранило в ногу.

Грузины наше село не занимали, но вся их техника проходила через нас. Наше село – со смешанным грузино-осетинским населением, и поэтому они, наверное, думали, что здесь все за них. Но это совершенно не так, мы все прекрасно знаем, где мы живем. 

Четыре года назад начал свою работу сайт, посвященный теме геноцида осетинского народа со стороны Грузии — osgenocide.ru. Его основатель Юрий Бетеев в интервью ИА ОСинформ рассказал об истории этого проекта, о сложностях сбора исторических материалов, а также о том, какие действия могут помочь международному признанию геноцида осетин.

В ночь с седьмого на восьмое августа 2008 года, когда началась война, я находилась дома совсем одна. Взрывы становились все сильнее и сильнее. Казалось, они приближались. Я очень испугалась, в то время уже было отключено электроснабжение. Куда бежать, где спрятаться, я не знала. К тому же, подвала у меня нет. На мгновение, казалось, обстрел утих, прибежала моя соседка, и мы вместе с ней спустились к соседям в подвал. Их убежище казалось тогда надежным. Там нас было около 60 человек, с нами также находилась женщина с грудным ребенком. Было очень тяжело на нее смотреть, от духоты мы все задыхались. Чем дальше, тем невыносимее было там находиться, но другого выхода не было. Вдруг мы услышали, как грузины на танках проезжали по нашей улице и обстреливали наши дома. Тут уже все притихли. От страха мы уже и не понимали, что происходит. Я думала, что уже никто не выживет.

В холодном подвале, без еды и воды в августе 2008 года мне пришлось просидеть пять самых мучительных дней в моей жизни. Незадолго до войны мне сделали операцию, и мне пришлось в таком состоянии находиться в столь ужасных условиях. Я до сих пор не могу оправиться от ужасных последствий войны. То место, где мы находились, нельзя даже назвать подвалом, это была одна большая яма, где был всего лишь один ящик, на котором мы сидели по очереди.

Геноцид 20 года ХХ века глубоко врезался в память нашего народа. К сожалению, очевидцев этого уже практически не осталось в живых, но в нашей семье из поколения в поколение пересказывают историю, которую пережили наши предки в то страшное время.
Мой дед Серафим Васильевич Гассиев во время геноцида 1920 года был маленьким ребенком. Жила семья в селе Бузала Дзауского района. Зная о зверствах грузинских меньшевиков в захваченных осетинских селах, его отец был вынужден с семьей бежать из родного дома и искать спасение в Северной Осетии. Своего престарелого отца (моего прапрадеда) он был вынужден оставить дома, так как он был настолько слаб и немощен, что не выдержал бы тягот трудного пути.

В августе 2008 года нам пришлось провести пять мучительных, нескончаемых суток в сыром, холодном подвале без еды и питьевой воды, без какой-либо связи с внешним миром. В ночь с седьмого на восьмое августа взрывы раздавались не прекращаясь. Я вместе со своими соседями спустился в подвал. Никто из нас не мог до конца осознать происходящего. До начала войны грузины неоднократно обстреливали Южную Осетию со своей территории, но никто и подумать не мог, во что это перерастет.

Когда грузинские меньшевики в 1920 году начали истреблять осетинский народ, люди в селе Кабузта Дзауского района тоже были встревожены. Никто не хотел покидать родной очаг и идти неизвестно куда. Но когда карательные отряды достигли села Дзомагъ (село расположено недалеко от Кабузта), разрушая и сжигая все на своем пути, жители Кабузта были вынуждены бежать. Несколько мужчин решили отвлечь врага, пока женщины и дети не отойдут подальше в лес.

До сих пор слезы наворачиваются на глаза от воспоминаний о событиях августа 2008 года. В ту злосчастную ночь, когда грузины в очередной раз бесчеловечно напали на Южную Осетию, я находилась дома совсем одна. Около полуночи раздались первые взрывы, я думала, что через некоторое время обстрел прекратится, как это ранее до этого бывало. Однако становилось только хуже. Шел массированный, интенсивный, чрезвычайно жестокий обстрел жилых кварталов, из гаубиц, минометов, артиллерии, БМП, танков с применением залпового огня «Град». От страха я даже не знала, что делать.

В августе 2008 года народу Южной Осетии пришлось пережить очень трудное время. Я и подумать не могла, что грузинские фашисты так неожиданно и так бесчеловечно развяжут против нас войну. Вечером седьмого августа я смотрела по телевизору выступление грузинского президента Саакашвили, который говорил, что не будет воевать с Южной Осетией.

Словами не выразить те чувства и эмоции, которые мы испытали в августе 2008 года. Когда ночью начался обстрел Южной Осетии, мы все сломя голову бросились в подвал. На пятом этаже нашего корпуса живет женщина, она инвалид, не может передвигаться. Я вместе с моей соседкой побежала к ней, чтобы помочь ей спуститься. Когда мы вошли к ней, она бедная лежала в кровати, накинув на голову матрас. Мы все были очень напуганы, не могли до конца осознать происходящее. Нас в подвале было около 60 человек, были маленькие дети. Дышать было нечем, мы задыхались. В подвале было много крыс, они бегали туда-сюда, но нам ничего не оставалось, как сидеть и терпеть все это.

Кошмарные события августа 2008 года никто из нас не сможет забыть. В ту злополучную ночь с седьмого на восьмое августа я вместе с женой находился дома. Я проснулся около полуночи от сильных взрывов снарядов, разрывавшихся где-то рядом. Мы очень испугались, хотели спуститься в подвал, но не могли даже пошевелиться.

Мы легли на пол, и каждую минуту ждали смерти. Лишь к утру, когда обстрел немного утих, и мы тоже спустились в подвал. Там не было никаких условий, одна грязь. В подвале собрались все соседи, были и маленькие дети. Они плакали от страха, а их матери не разрешали им даже плакать – мы боялись, что грузинские фашисты, услышав нас, бросят к нам в подвал гранаты. Наше убежище было совершенно ненадежным, окна выходили на улицу. Через них мы наблюдали за грузинскими танками. Они безжалостно обстреливали наши дома.