ГРУЗИЯ. ЭТНИЧЕСКИЕ ЧИСТКИ В ОТНОШЕНИИ ОСЕТИН

19 мая 2007, Версия для печати, 10711 просмотров
[img=left]http://foto.rambler.ru/public/osinform/7/1/1-work.jpg?1179562101.5126[/img]ГРУЗИЯ. ЭТНИЧЕСКИЕ ЧИСТКИ В ОТНОШЕНИИ ОСЕТИН
Инга Кочиева, Алексей Маргиев

Ницше сказал, что северный ветер создал викингов. Возможно, десятилетия сопротивления политике ассимиляции, проводимой грузинским руководством, выработали своеобразный иммунитет у южных осетин, не желавших растворяться в чужой среде. Мысль о воссоединении с Северной Осетией не оставляла южан несмотря на то что «крамольные» требования жестоко карались советской властью. Дважды в 1925 году этот вопрос ставился перед Сталиным представителями Юго-Осетинской и Северо-Осетинской автономных областей. Ответом Сталина на просьбу соотечественников были жестокие репрессии - члены делегаций были в конечном итоге расстреляны. Тем не менее. вопрос о воссоединении с Северной Осетией и позднее, в 40-е годы во время войны, и в 50-60-е годы во время хрущевской оттепели, неоднократно поднимался южными осетинами. Изменить иерархическую структуру подчинения одних народов другими малочисленным осетинам было не под силу. Эта фраза об иерархическом устройстве Советского государства была ключевой в выступлениях Алана Чочиева, лидера движения «Адамон ныхас» («Народное вече»), возникшего в Цхинвале в 1988 году, после того как Грузия заявила о своем выходе из состава Союза. Центр делегировал народам лимитированное количество прав в зависимости от их численности в Союзе. Это обрекало малые народы на постоянную роль младших братьев, что непосредственно отражалось на их уровне жизни - экономической культурной. Численность населения Южной Осетии сокращалось: миграция росла, рождаемость снижалась. С довоенных 107 тысяч человек население сократилось до 98 тысяч в 1989 году. При этом доля осетин в общей численности населения Грузинской ССР снижалась, а доля грузин увеличивалась. Уровень жизни в автономной области оказался в 2-2,5 раза ниже среднереспубликанского.

Данные из книги известнейших югоосетинских историков Гаглойты Ю.С., Джиоева М.К., Джусойты Н.Г., Пухаева К.П., Техова Б.В., Чибирова Л.А. «Из истории осетино-грузинских взаимоотношений», вышедшей в Цхинвале в 1995 году, говорят о том, что Юго-Осетинская автономная область стала аграрно-сырьевым придатком Грузии. На промышленное строительство в Южной Осетии республика отпускала мизерные средства. В 1947 году решением союзных властей в Цхинвал из Вены было завезено оборудование репарационного авторемонтного завода. В 1948 году завод дал солидную прибыль народному хозяйству области, выполнив задание на 315 % (!), но в 1950 году завод был передислоцирован в Кутаиси. В отдельные годы под различными предлогами были закрыты Джалабетский и Чурисхевский лесопильные заводы, прекращены разработки месторождения нефти в Громе. На десять лет растягивалось предусмотренное решением Совета Министров СССР строительством мясокомбината и хлебозавода, в то время как в Грузии подобные заводы строились в течение года. Та же политика проводилась в аграрном секторе, где руководством Грузинской ССР назначался план сбора урожая с площадей, превышающих площади имеющихся пахотных земель. Колхозы были вынуждены распахивать сельские пастбища, чтобы выполнить план. Нехватка кормов вызывала падеж и сокращение количества скота. Многие регионы с богатыми животноводческими традициями стали бескоровными. Приходилось закупать скот на стороне, чтобы выполнять плановые задания по сдаче мяса. Горным районам Южной Осетии, где никогда не росла пшеница, устанавливался план по сдаче зерна. О недостатках советского планового хозяйства говорить не приходится, однако для соседних с Южной Осетией районов Грузии устанавливались вполне достижимые требования области сельского хозяйства - с показателями в 3-4 раза меньше. Экономическая дискриминация крестьянства вела к нищете сельских жителей и полному разорению аграрного сектора области.

Такая же политика в отношении Южной Осетии проводилась и в культурной сфере. В 1938 году осетинский алфавит переведен на грузинскую графику.

С 1949 года весь учебный процесс в школах, включая и начальные классы,
был переведен на грузинский язык. В школах Джавского района, где грузинского населения не было совсем и грузинского языка почти никто не знал, дети так и не смогли окончить школы, оставшись неграмотными. В 1951 году переведено на грузинский и все делопроизводство в области, в течении дня сняты со стен зданий все вывески на осетинском языке. Районная газета в Ленингорском районе выходила только на грузинском языке, несмотря на то что более 70% населения районов составляли осетины.

Подобные же меры в новой Грузии, заявившей о своем выходе из СССР, вызвали в 1989 году открытое противостояние осетинского населения Южной Осетии. Все возвращалось - и грузинский язык, и делопроизводство, все то, чем столько лет Советская Грузия пыталась окончательно устранить само основание для наличия Юго-Осетинской автономии в ее составе - осетинское население. Разумеется, и тогда, в 50-е годы, общественность протестовала против антиосетинской политики властей Грузии. Выступившие с протестом представители осетинской интеллигенции и студенчества были осуждены на разные сроки каторги.

Что ж, Советский Союз по крайне мере гарантировал осетинскому народу невозможность физического истребления...
ГРУЗИЯ. ЭТНИЧЕСКИЕ ЧИСТКИ В ОТНОШЕНИИ ОСЕТИН
Инга Кочиева, Алексей Маргиев

(Продолжение)
В конце 1980-х годов Советский Союз уже не так уверенно мог что-то гарантировать, а вернее, СССР просто пытался хоть немного еще продержаться на плаву. Начался «парад суверенитетов».

Грузинские радикалы, знавшие об убежденно просоветской ориентации в автономиях, легко определили платформу, на которой можно справиться с подобной ориентацией - это был национализм, который одновременно был и хорошим трамплином для прихода к власти. С 1988 года в Грузии начинается националистический психоз, что привело к всплеску насилия на этнической почве. Лозунг «Грузия - для грузин!», недалеко ушедший от «Deutschland uber alles!», был в той или иной степени поддержан всеми грузинскими политическими партиями и движениями. Фаворитом новой Грузии очень скоро стал лидер Хельсинского союза (который, кстати, не входил в авторитетную Международную хельсинскую федерацию) Звиад Гамсахурдиа. Даже те национальные меньшинства, которых не коснулась открытая дискриминация, чувствовали себя не уверенно, ожидая своей очереди. Пресса развернула кампанию против национальных меньшинств, увидев в них угрозу благополучию грузинского народа. Национализм потрясал откровенностью, цинизмом и агрессивностью. Речь шла уже не о каких-то программах по созданию преимущественных условий для развития грузинской нации. Звучали призывы «вымести этот мусор», «регулировать их рождаемость» и т.д. Согласно новым теориям, теперь для русских стали характерны «биологическая неполноценность, пьянство и каннибализм»; азербайджанцы «слишком быстро размножались»; турки - месхетинцы - пришельцы, их родина - Турция; осетины - просто «гости, нагло захватившие территорию приютившей их Грузии», а абхазы - «племя, спустившееся с гор в прошлом веке». В Грузии взяли курс на «процентную норму» проживания лиц грузинской национальности.

Это всем известные и документально зафиксированные факты, повторять которые не очень хочется. Относительно прогрессивные современные грузинские общественные деятели уже осудили эти проявления фашизма и готовы даже признать, что были не правы. Но это не произошло только после того, как им стало ясно, что без признания этих «перегибов» в недавнем прошлом независимой Грузии не добиться репутации порядочной страны и не получить формального официального включения в евроструктуры, хотя и без этого Грузия пользуется благосклонностью Запада в полной мере. А в те времена националисты пользовались почти полной поддержкой грузинского народа, пережившего недавно 9 апреля и готового к борьбе с кем угодно, кто выступает за советский строй.

Звиад Гамсахурдиа стал активно проводить митинги уже в 1989 году, знакомя народ с собой и новыми задачами, решение которых должно было возвеличить Грузию. Первые публичные явления Звиада были не всегда удачными, да и Хельсинскую группу не очень знали, тогда еще грузинам было непривычно было бросать свою работу и средь белого дня бежать на митинг. «Этот черт отравит нас своим ядом! Откуда он взялся? Не слушайте его, люди!» - раздавалось на первых митингах. Но тех, кто не верил и свистел в ответ на призывы, обещали запомнить и наказать. А потом уже люди втянулись и поддерживали его, твердо веря, что это есть мессия. «Еще скажу: грузинские мужья покупают своим женам дорогую одежду и бриллианты, тогда как осетинские мужчины покупают оружие и думают о завтрашнем дне», - согласно утверждениям Звиада, оружие покупалось на русские деньги в Северной Осетии и завозилось не через Рокский тоннель, а горными тропами, на лошадях. На митинге в Гори (родина Сталина) в ноябре 1989 года в нужный момент к нему пробрались из толпы два молодых парня и пошушукались с ним, после чего Гамсахурдиа объявил, что ему только что сообщили, что «сегодня ночью осетины собираются напасть на Гори», и поэтому он призвал создать отряды и охранять дороги, ведущие из Цхинвала. Выступление он закончил вдохновившими жителей Гори словами: «Да здравствует завтрашний Сталин Грузии!» Ночью на Гори никто не напал, и жители ругали Звиада последними словами. Но установка на национальное превосходство грузин работала всегда и безошибочно оставляла след в их душах.

В Южной Осетии также проходили митинги протеста, связанные с принятием закона Грузии о государственном языке - грузинском, о требованиях вести делопроизводство на грузинском языке и ввести обязательный экзамен по грузинскому языку при поступлении в вузы. Руководство Юго-Осетинской автономной области пыталось удержать ситуацию и поддерживать стабильность, обещая, что сможет решить вопросы, но без поддержки Центра, который страдал комплексом 9 апреля (против митингующих на проспекте Руставели тбилисцев были выдвинуты БТРы Советской армии) и ничего не предпринимал, рассчитывать на успех этих обещаний не приходилось.

Антиосетинская кампания в новой Грузии, между тем, перешла уже к новому витку.

Националистическим лидерам удалось создать устойчивый образ врага в лице осетин.

Общества Иванэ Мачабели и святого Ильи праведного проводили колоссальную работу, чтобы убедить в приоритетности задачи упразднения автономной области, закрытия Рокского тоннеля и изгнания осетин. Эмиссары грузинских обществ и движений наведывались и в Чечено-Ингушетию на антиосетинские сборища ингушей, рассчитывая на их помощь и обещая свою поддержку. Начался сбор подписей по всей Грузии за упразднение автономии Южной Осетии. Впрочем, позже, при принятии решения об упразднении автономии, собранные подписи совсем не понадобились. Кульминацией подготовительного к войне периода явился известный поход 23 ноября 1989 года в Южную Осетию. На предыдущих митингах в Гори и Ередви Гамсахурдиа обещал привести в центр Цхинвала 200 тысяч грузин и провести там митинг. Собрать 200 тысяч человек все же не удалось, несмотря на то что собирали по всей Грузии, но тысяч 40 в этой колонне было определенно. Многие были вооружены. Водителей, которые не соглашались ехать в Цхинвал, просто выкидывали из собственных автомобилей, и на их место садились «патриоты», которые ехали в сторону Цхинвала, с воодушевлением размахивая кизиловыми флагами.

На следующий день, 24 ноября, как рассказывает очевидец, в 4 часа дня народ собрался перед Домом правительства в Гори в ожидании вестей из Цхинвала, куда уехала из города практически вся молодежь. «Вернувшиеся оттуда «неформалы» сообщили, что все, кто поехал в Цхинвал, живы и здоровы, что сейчас подъедет господин Гамсахурдиа и сам все расскажет. Пока его не было, кое-кто из собравшихся кидал яйца в огромный памятник Сталину, ругая его за то, что он дал осетинам автономию. Появившийся Звиад был мрачен, говорил зло: «Мои дорогие соотечественники хотели провести в Цхинвале мирный митинг. Но запланированное не удалось. По какой причине? Осетинские женщины вывели своих малолетних детей, поставили их перед собой, за ними стояли молодые люди, держась друг за друга. По правде говоря, они были безоружными. За ними подошли российские войска на БТРах. Осетинские парни стояли также в кузовах автомашин, держа в руках большой портрет кровопийцы Ленина, а некоторые держали свой национальный трехцветный флаг». Многие стали спрашивали Звиада: «Какие цвета имеет их флаг?» Он отвечал: «Спросите тех ребят, которые там были». А «ребята» кричали: «Похож на женский фартук». Все стали смеяться.

Чем дальше Звиад Гамсахурдиа рассказывал о неудачном походе на Цхинвал, куда его не впустили безоружные парни, тем сильнее он распалялся. «Освобождайте с работы осетин, которые работают на ответственных постах, первым долгом милиционеров и учителей. Разрешаю вам обыскивать их дома, отбирать оружие, кинжалы, большие ножи, топоры. Не будет Южной Осетии, будет закрыт Рокский тоннель!» В этом месте Звиад вдруг начал топать ногами, размахивать руками, слов было не разобрать, потому что рот у него иногда оставался открытым, он не мог сомкнуть челюсти. Народ стал шушукаться: «Звиад сошел с ума от злости», «Надо его связать, как умалишенного», «Топает ногами, конечно: к осетинам поехал с рогами, вернулся безрогим», «К осетинам поехал в шерсти, а вернулся стриженным» и т.д. Вслух ничего не говорили, боялись, да и жалко его было - очень он устал» («кровожадный Звиад Гамсахурдиа», том I-III, составитель А. Маргиев).

Призыв вождя был услышан. Он уже давно считал себя вождем нации: «За короткое время я стал вождем грузинского народа, народ клянется моим именем. Вот слышите они кричат «Звиад, Звиад!»

В дальнейшем дискриминация осетинского населения приняла масштабный характер и выразилась в еще более неожиданных формах. Так, стали привычны требования к осетинам сменить национальность с приданием фамилиям грузинских окончаний: Абайта - Абашидзе, Хетагката - Хетагури, Дзапарта - Джапаридзе.

Один из осетин, принуждаемый к смене национальности, обратился с запросом в Институт истории, археологии и этнографии им. Академика Джавахишвили Академии наук Грузии. И даже получил ответ: «На запрос гражданина Хачирашвили расследовать историю, происхождение и национальную принадлежность его фамилии мы отвечаем:

Хачирашвили вышли из Внутренней Картли (территория Центральной Грузии. - И. К). Там есть село Хачираанткари. Отсюда они переселились в Меджутскую равнину. Представители этой грузинской фамилии отнесены к осетинской нации. Все Хачирашвили происхождением грузины. Их старинная фамилия звучала так - Хачиури. В переписи XIX века фамилия Хачирашвили стала считаться осетинской». Подписано директором института академиком Г. Меликишвили.

Впрочем, к моменту, когда это требование прозвучало открыто, уже огромное количество осетин, особенно в Карельском, Горийском районах и в Кахетии, носили фамилии хоть и осетинские, но с грузинским окончанием «швили». Многие из них сменили и национальность на грузинскую за долгие годы проживания в этой среде. Так, в селах Душетского района Дриаевы стали Меладзе, а Кисиевы - Арчвадзе.

А исполком райсовета народных депутатов Хашурского района Грузии вынес в середине 1990 года решение по поводу исправления осетинских и армянских фамилий. Был приведен перечень таких фамилий, затем - ссылка на «историко-архивные изыскания». Далее сказано: «В метрических выписках перечисленным лицам обозначить национальность: грузин. Фамилии Кулумбеговы - Кулумбегашвили, Микоян - Микашвили и т. д. Цховребашвили вернуть по желания форму Цховребули, Шавердян-Шавердашвили».

После провозглашения 20 сентября 1990 года Республики Южная Осетия к антиосетинскому движению примкнули и те грузины, которые не поддерживали идеи национализма прежде. Лидер грузинского оппозиционного национального движения Мераб Костава странным образом погиб в 1990 году. Блок «Круглый стол - свободная Грузия!» возглавил «вождь».

Почва для упразднения автономии осетин готовилась не только митингами и публикациями в прессе. Официальный Тбилиси приступил к «ползучей» ликвидации Юго-Осетинской АО заранее, устраняя сначала ее юридическую базу. Были отменены все советские законы, в том числе и Союзный договор, подаривший Южной Осетии автономию во вражеской республике. Шедший к власти «Круглый стол собирался ввести по всей Грузии институт префектов, назначаемых из Тбилиси для каждого региона. В августе осетинское руководство дважды запросило в Тбилиси разрешение на проведение выборов в областной совет, полномочия которого истекли еще в марте. Ответом был отказ, и это справедливо было воспринято как фактическая отмена автономии. Грузии оставалось оформить решение юридически. Дальнейшие события последовали быстро и логично.

20 сентября 1990 года - декларация о суверенитете и провозглашение Юго-Осетинской Советской Демократической Республики в составе СССР;
28 октября - победа на выборах в Верховный Совет Грузии блока «Круглый стол - свободная Грузия», 3. Гамсахурдиа стал председателем парламента;
9 декабря - выборы в Верховный Совет Юго-Осетинской Советской Демократической Республики, избрание Тореза Кулумбегова его председателем;
11 декабря - парламент Грузии принял Закон об упразднении автономии Южной Осетии;
12 декабря - введение чрезвычайного положения в Цхинвале и Джавском районе силами грузинской милиции и подразделений МВД СССР В этот же день в Цхинвале объявился «комендант города» - генерал Кванталиани;
5 января 1991 года - Кремль санкционировал ввод в Цхинвал 3 тысяч грузинских милиционеров (решение принял министр МВД Б. Пуго по согласованию с М. Горбачевым);
в ночь с 5 на 6 января генерал Г. Малюшкин дал приказ отвести подразделения внутренних войск и открыть дорогу на Цхинвал...
ГРУЗИЯ. ЭТНИЧЕСКИЕ ЧИСТКИ В ОТНОШЕНИИ ОСЕТИН
Инга Кочиева, Алексей Маргиев

(Продолжение)
Справедливости ради надо сказать, что югоосетинское руководство не делало даже таких обращений непосредственно беженцам, и это молчание означало, властям сейчас не до них. Может быть, действительно было не до них, были более важные задачи защиты отечества. Но одновременно следовало не упускать из виду, что в освобожденной Южной Осетии, когда наступит мир, надо будет кому-то жить. Поэтому югоосетинские лидеры неоднократно обращались к руководству Северной Осетии с просьбой содействовать возвращению трудоспособного населения домой для восстановления Джавского района после землетрясения и, конечно, для защиты отечества. С этой целью, например, осетинским беженцам из Грузии только в Цхинвальском районе было выделено 300 земельных участков. Однако желающих их обустраивать там пока было мало.

В результате землетрясения 29 апреля силой 8 баллов в Джавском районе девять человек погибли, из них четверо - учащиеся школы - интернат, было разрушено 95% домов. В Цхинвале сила толчка составила 7 баллов. Село Хахет Джавского района было похоронено оползнем вместе с жителями (около 60 человек), уцелели два парня, которых не было в селе в этот момент. Большие разрушения были и в Цхинвальском районе.

Землетрясение послужило причиной увеличения числа беженцев в Северной Осетии. В североосетинских газетах печатались обращения руководства и общественности Южной Осетии ко всем беженцам, чье пребывание в Северной Осетии не являлось острой необходимостью, с просьбой вернуться домой.

Учителя в Цхинвале на августовской конференции потребовали незамедлительного возвращения беженцев в Южную Осетию. Но непосредственной работы с беженцами не проводилось, югоосетинские лидеры не могли взять на себя ответственность призвать дееспособных осетин, бежавших из Грузии, на защиту Южной Осетии.

Местных жителей в Северной Осетии раздражала необходимость оказывать помощь молодым здоровым людям. Но такие эмоции были характерны более поздних этапов пребывания беженцев в Северной Осетии. Пока же основным инстинктом по отношению к обездоленным людям было желание принять их и помочь выдержать обрушившиеся на них горе. А люди все прибывали, добираясь до Владикавказа разными, иногда совершенно неожиданными путями.

История №4. Пешком в Армению
Бечир Битаров из с. Гинтур (Гуджаретское ущелье) Боржомкого района Грузии, сейчас живет в поселке Ир пригородного района Северной Осетии: «Они и раньше приходили, кружили по селам, особенно если подозревали, что у кого-то есть оружие. Но ничего не нашли, только несколько серебряных кинжалов. Охотничьих ружей было несколько их отняли, забрали даже учебные автоматы из школ. Однажды вечером они оставили гуджаретский автобус, ехавший из Боржоми, взяли всех в заложники и увезли в Тбилиси. Только на второй день их отпустили, все были избиты. Обычно когда в Боржоми ловили кого-нибудь из осетин, то подкидывали ему патроны или еще что-нибудь и били «за оружие». Мы боялись и уже не ездили в город на рынок. После случая с автобусом стало ясно, что надо уходить.

В то утро, 15 апреля, они ворвались к нам в села - на машинах, с оружием, стреляли в воздух. Люди разбегались от страха, они заходили в дома, переворачивали все верх дном, выбирали , что получше. Наверное, поняли, что всего им не увезти на своих машинах. Сначала хотели посадить нас в автобусы и вывезти, но прошел слух, что нас собираются где-нибудь расстрелять. И мы ушли пешком на юг - кто через Цалку, кто через Ахалкалаки. Никого не осталось в Гуджарети. Многие плакали, но все же надеялись, что какая-нибудь власть должна восстановить справедливость, и думали только о том, что будем жить, вернувшись в пустые дома. Мы дошли до озера Табацкури, когда увидели, что туда к нам на помощь пешком пришли армяне, они и помогли нам добраться до Ахалкалаки. Там и остались в их домах на 11 суток, а потом они дали нам автобусы и отправили в Армению. Нас приняли в Ленинакане, распределил в бараках, построенных после землетрясения, обеспечили бесплатным питанием. А оттуда двумя самолетами доставили нас в Беслан. У всех было так тяжело на душе, что не смогли даже как следует выразить всю нашу благодарность этим людям».

Эту историю продолжил Батыр Тибилов из с. Одет Гуджаретского района, проживающий ныне в Заводском поселке г. Владикавказа: «армяне привели нас в с. Бежано Ахалкалакского района. Через день туда прибыл префект г. Боржоми Валерий Сухиашвили, попросил армян позвать нас всех в клуб. С ним вместе были боржомксие чиновники. Сухиашвили уговаривал нас вернуться обратно в ущелье, не уезжать из Грузии, обещал, что гарантирует нам безопасность. Ахалкалакские армяне не очень ему доверяли, кричали на него: «Посмотри, в каком виде люди бежали из своих домов!» Вообще мы даже испугались, что они переругаются из-за нас начнется грузино-армянский конфликт. Сухиашвили уехал ни с чем. Армяне дали нам четыре БТРа с военной базы, и вместе с русскими военными и армянами мы поехали обратно в Гуджарет, чтобы забрать оставшихся там лежачих больных и стариков. Мы ездили по селам и собирали оставшихся там осетин. В селе Сырхкау мы застали семью Маргиевых, которые остались, потому что их старейший член семьи - Ефим Маргиев был при смерти, он умер как раз в тот момент изгнания нашего населения. Близкие пытались похоронить его согласно традициям, но грузины не позволили даже сделать ему гроб. Так его и похоронили. Мы забрали всех и уехали. Я думаю, грузины узнали, что мы в начале войны собрали деньги для Цхинвала. Я сам их отвез и сдал в «Адамон ныхас» (национально политическое движение в Южной Осетии. - И.К.), там даже была встреча по этому поводу, которую провел писатель Мелитон Казиев, и потому так ополчилось против нашего ущелья. Но это была просто мизерная поддержка нашего народа, который оказался в блокаде в окруженном врагами городе. Когда в один из наших последних дней на родине хоронили Тамару Санакоеву, убитую грузинами в с. Гвердисубани, грузины даже расставили на подъездах к нему БТРы, ждали, что из Цхинвала на похороны приедет ее сын, я Георгий Санакоев. Они старались всячески пресекать наши связи с Цхинвалом».

Всего из девяти сел Гуджаретского ущелья, по неполным данным, было изгнано 225 семей (около 820 человек). Жители ущелья хорошо знали друг друга, большей частью приходились друг другу родственниками. Поэтому весть об убийствах нескольких жителей Гуджаретского ущелья и Боржомского района посеяла панику среди сельчан. Грузинами были убиты не боевики, а простые, в основном пожилые люди. Вот этот список. Возможно, неполный.

Кумаритов Сулико Сергеевич, 1931 г.р., из Бакуриани, работал на ферме, когда к нему пришли грузины, вывели его во двор и насильно влили в него 16 литров воды. Он скончался в муках. Похоронили его в спешке, без гроба.

Галоев Борис Давидович, 1941 г.р., из Б. Митарби, пастух. Его забили до смерти, повесили его на мосту, потом сняли, привязали его к машине и так волокли до Боржоми. Плиева-Санакоева Тамара Абазовна, 1925 г.р., с. Гвердисубани, расстреляна в спину, когда убегала от бандитов по веранде своего дома.

Санакоев Георгий (Гигуца) Дмитриевич, 1932 г.р., житель Бакуриани. На него напали на пастбище, расстреляли, затем труп сожгли в печи котельной.

Убиты также: Маргиев Ефим Романович, Томаев Датико, Джагаев Леон Киазоевич, Санакоев Георгий (Жора) Киазоевич, 1931 г.р., и Хубаев Тома Николаевич, 1926 г.р. - из Боржоми. Квезеров Анзор Голаевич, Гагиев Лонгиоз, Джейранов Джербин - из Бакуриани, Гаглоев Падо Давидович, Макиев Караман Сомаевич, 1933 г.р., Джигкаев Сулико Львович, 1958 г.р., Тадтаев Сослан Александрович, 1930 г.р., Битаров Анзор Балаевич, 1965 г.р. - из с. Митарби.

Конечно, надо отметить, что сегодня, после всех конфликтов и войн на территории бывшего Советского Союза, жестокие убийства уже не так потрясают, не кажутся чем-то невероятным и неправдоподобным. Количество страха, ненависти и агрессии, усвоенное нами за эти годы, выработало способность сопротивляться негативу - чтобы не тронуться умом. Но тогда, в 1991-м, зло и насилие, санкционированные грузинским вождем в отношении осетин, имели еще и другую смысловую нагрузку. Мало было бить и грабить, даже не достаточно было просто «гуманно» расстреливать где-то за окраиной села. Нужно было сеять ужас и панику таких масштабов, чтобы у человека никогда больше не возникла мысль вернуться хотя бы через много лет, когда «какая-нибудь власть восстановит справедливость». Для этого применялась тактика «выжженной земли»: в осетинских населенных пунктах уничтожалось все, что могло бы вызывать привязанность к этой земле - выжигались дотла села (были даже случаи символического разравнивания сожженной территории бульдозером), угонялся или уничтожался скот, отнималось все имущество. Но и это казалось недостаточно: в случае политического урегулирования конфликта люди могут вернуться даже и на пепелище, просто из любви к родной земле, где похоронены предки. Тогда возникли планы заселения освобожденных территорий грузинским населением. Официально такое предложение внес Автандил Маргиани, вице-премьер Грузии, последний глава компартии ГССР, на заседании Верховного Совета 11 декабря 1990 года, том самом, где успешно была упразднена югоосетинская автономия: «…Мы помним и то, что грузинское и осетинское население этого региона выразили готовность принять и расселить в районе Цхинвала 500 семей, пострадавших от стихийных бедствий в горной Сванетии Грузии еще в советское время. Но эта инициатива осталась невыполненной. Теперь я предлагаю расселить в этом регионе около 2 тысяч сванов, пострадавших от стихии. И сегодня, когда принимаются меры по восстановлению справедливости в республике, осуществление этого замысла мне представляется вполне реальным».

Исторические факты свидетельствуют о том, что в 1920 году, после истребления и изгнания осетин, правительство грузинских меньшевиков также создало специальную комиссию по окончательному выселению оставшихся в живых осетин из Южной Осетии и заселению этой территории переселенцами из других регионов Грузии.

Но геноцид определяется не только количеством пролитой крови. Очевидец рассказывает, что в церкви в с. Кинцвиси Горийского района была стерта даже древняя фреска с изображением царицы Тамар и Сослана Царазонты вместе (осетинский князь Давид-Сослан был мужем царицы Грузии Тамар во времена расцвета Грузинского государства в XII веке. - И.К.).

Иван Багаев, бывший журналист газеты «Советон Ирыстон» («Советская Осетия») рассказал о том, что его дом был сожжен уже второй раз. В первый раз это было в 1920 году и вот сейчас, в 1991-м. По его сведениям, из села Хеити Цхинвальского района в села Горийского района Шавшвеби, Цителубани, Вариан переехало жить более 30 грузинских семей. Им дали дома и земли осетин. Есть среди них и такие, кто занял там дома для своих родственников, а сам остался в Хеити.

«Пусть живут, но ведут себя тихо» уже было неактуально. Косвенно далеко идущие планы грузинского националистического руководства по очищению территории Грузии от «чужеродного элемента» подтверждались время от времени произносимыми там и сям речами, например, в выступлении Н. Натадзе (лидер «народного фронта» Грузии, наиболее реакционное крыло националистического движения в Грузии. - И.К.) на пресс-конференции в Комитет защиты мира в Москве в начале февраля 1991 года: «В грузинских кругах с ярко выраженным национальным мышлением всегда существовало совершенно определенное отношение к осетинам в Грузии. А именно: осетин надо всячески лелеять, всячески содействовать им в культурном и политическом развитии. Почему? Конечно, не просто из гуманных соображений. Потому что мы всегда должны хранить у себя резерв, который в случае необходимости - а такой случай непременно появится - восстановит осетинские позиции в настоящей Осетии, которая сегодня именуется Северной Осетией. Вы знаете, как там трудно приходится осетинам, вы знаете, какое там засилье русского элемента. Мы хотим, чтобы осетины там держались крепко, мы хотим, чтобы они восстановили свои позиции и не денационализировались там. Мы всячески пытаемся, чтобы у осетин была осетинская школа - не такая типовая школа, которая называется осетинской, а где в действительности обучение ведется на русском языке. Мы боремся за настоящую осетинскую школу. Поколения воспитаны в неведении, что это земля - не Осетия. Это какая-то часть Грузии, которая никогда не была отдельной единицей - ни экономически, ни политически, ни культурно. Почему должна быть эта территория переименована в Осетию? Там живет коренное грузинское население испокон веков, а осетинское население пришло туда в основном во второй половине XIX века». Получалось, что 115 беженцев отправились из Южной Осетии и Грузии в Северную Осетию, терпящую бедствие денационализации на почве засилья русского элемента. Ведь, как считал Звиад Гамсахурдиа, «надо еще доказать, что они беженцы. Они просто эмигранты». Грузины в странной степени обеспокоились уровнем национальной культуры в Северной Осетии. Даже Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II в дни, когда бои шли на улицах Цхинвала, писал об этом Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II: «Ваше Святейшество, мне хочется, чтобы Вы знали, что этнического конфликта в Грузии нет. Культурная автономия осетинского народа в Грузии весьма высока. Ведь ни для кого не секрет, что уровень национального просвещения и национальной культуры в СО АССР гораздо ниже, чем у осетин в Грузии». Снова приходят на ум известные слова про викингов и создавший их северный ветер.

А пока братская Северная Осетия «с низким уровнем национального просвещения и культуры» спасала бежавших от истребления высокоразвитыми грузинами стариков, женщин и детей Южной Осетии. При этом Католикос-Патриарх всея Грузии не сказал ни слова протеста против десятков тысяч трагедий, сотворенных его соотечественниками. Зато издал более чем красноречивый указ, как нельзя больше подходивший политике Звиада Гамсахурдиа, которого он благословил (как потом благословил и свергнувшего его Шеварнадзе, и Саакашвили, свергнувшего этого последнего).

Чрезвычайный приказ Католикоса-Патриарха всея Грузии был зачитан 28 октября 1990 года после молебна в Сионском соборе:

«Во имя отца и сына и святого духа приказываю:

Отныне убийцу каждого грузина, не смотря на вину или невинность жертвы (убитого), объявить врагом грузинского народа. Занести фамилию и имя в специальную книгу патриаршества и передавать из поколения в поколение как постыдное и подлежащее осуждению. Чрезвычайный приказ этот принят, дабы в Грузии навеки был изжит тягчайший грех и преступление против Бога и нации - братоубийства».

Наказанию не подверглись даже те грузины, совершившие преступления против осетин, имена которых стали уже известны и были названы очевидцами.

Очень часто нападавшими были соседи, хотя некоторые из них все же скрывали свои лица. Беженец Гено Хабалов из с. Ксуиси Цхинвальского района, в котором из 200 домов пришли грузины с оружием: «Лица их были закрыты шарфами, вели себя уверенно, стали избивать нас с женой, требовать деньги. В тумбочке было 1800 рублей, они требовали больше, больше не было. Стали избивать прикладами, женщина потеряла сознание. Потом нас обоих связали и ушли, а мы через полтора часа сумели освободиться. У супруги исчезли вставные золотые зубы. Похоже, что нападавшие - соседи. Штаб боевиков находился на мельнице».

Осетинские беженцы из Знаурского района назвали имена тех грузин, которые вторгались в села и творили бесчинства: Роберт Хараули, Тамаз Кобаладзе, Гия Гагнидзе и другие.

18 ноября 1991 года ворвавшимися в с. Монастер Ленингорского района грузинскими бандитами были схвачены Валиев Тенгиз Ботоевич, 1938 г.р., караев Арчил Арсенович, 1930 г.р., Хубаев Виктор Леванович, 1931 г.р., Караев Шалико Дианозович, 1944 г.р., и Валиев Джамболат Вахтангович, 1960 г.р. их увезли в неизвестном направлении. Семьи пропавших собрали по 40 тысяч рублей для их выкупа. Но заложников не отпустили, денег тоже не вернули. Сельчане, потерявшие своих родных, хорошо знали бандитов. Это были жители поселка Ленингор Канчелашвили Малхаз, Миделашвили Джемал, работавшие позже в ленингорской полиции, и Эскаладзе Гоги.

Дмитрий Валиев, беженец из села Цвери Горийского района Грузии, как и многие бывшие жители Карельского района, назвал имя некоего Пааты Гурджанидзе, безнаказанно совершившего немало кровавых преступлений против осетин: «В селе было 60 домов, все осетины, а рядом в Нижнем Цвери жили грузины. Жили мы с ними дружно, пока не начались антиосетинские события, и нам заявили, чтобы мы убирались из села. Руководил экстремистами Пата Гурджанидзе. Сначала у нас отбирали машины, потом имущество, потом уже избивали. Кто сопротивлялся, тех убивали. В тот период убили Вильгельма Валиева и Сосо Пухаева, хотя они были грузинскими зятьями. Их поймали и отвезли на грузинское кладбище. Заставили их сделать круг вокруг кладбище, затем их отвезли на берег Куры и расстреляли. Похоронить не дали. К другим постоянно приходили требовать денег. 29 марта нам приказали идти в центр села, где якобы должен состояться митинг. Там нас, 21 человека, поймали и загнали в кузов грузовой машины. Мы думали, что нас везут на расстрел. Но нас привезли в село Авневи Знаурского района, высадили там и передали другим вооруженным бандитам. Те избили нас, потом опять посадили в машину и повезли сторону села Бекмар. Там нас обменяли на грузин. С тех пор мы остались здесь. В наших домах живут грузины».

Не все бандиты были главарями экстремистских группировок (тогда это звучала как-то солидно), были и простые сельские грабители и мародеры, таскавшие из домов своих осетинских соседей даже то, что сейчас кажется смешным.

Но не для небогатого сельского жителя значение имели не только деньги, которые он традиционно тщательно прятал дома. Вот пример классического грабежа образца 1991 года.

Рассказывают Кето и Мело Казиевы из с. Ног-кау Отревского ущелья Грузии.

Мело: «Они ничего не оставили у людей. Все, что им могло понравиться, уносили и увозили. Все, что в их глазах не представляло ценности, они ломали, предавали огню. Только у меня они забрали постельные принадлежности, пуховые подушки, ковер, десять стульев, два стола, телевизор, газовую плиту с тремя баллонами, много вина, водки, два мешка пшеницы, три мешка кукурузы. Грабителей знаю. К примеру, мой ковер забрали сын Мито Сабанашвили и сын Абела Еликашвили».

Кето (во время грабежа бандиты толкнули престарелую женщину, она упала и сломала руку): «Забрали пилу «Дружба», постельные принадлежности, одежду, кур. Рассыпали мешки с кукурузой и мукой. Били и крушили все, что попадалось под руку. Одной рукой я еще успела кое-что припрятать в яме. И когда нас БТРы привезли обратно, я выкопала остатки сохранившегося имущества. При этом меня снимал фотокорреспондент. Иосифу Казиеву было 80 лет, его забили до смерти. Убили Валико Казиева и его жену Олю Бибилову. А их тела сбросили в овраг. Герисо Пухаев, раненого (думали, что он умер), тоже сбросили туда же, однако ночью он кое-как выкарабкался оттуда и спрятался под мостом. Сожгли дома Володи Догузова, Митуши Кисиева, Кудза Пухаева. Все они жили в достатке, а сейчас остались ни с чем. Крепкое хозяйство было у Сенка, Сергея, Ефима, Георгия Казиевых и других. Угнали весь наш скот, даже цыпленка не оставили. Все, кто к нам приходил, задавали один и тот же вопрос: «А где же ваш экстремист-писатель Мелитон Казиев? Где вы его прячете?» Все разграбили и разломали в его доме. Пусть у них отсохнут руки. Ночевали мы в лесу, а утром, когда уходили, мы возвращались в село. Одни спали, другие охраняли, кто-то готовил еду, а кто-то рыл яму, чтобы хоть что-то спасти из своего добра. Вскоре у нас не осталось ни скота, ни пищи. Каждый день нас «навещали» все новые и новые банды. Мы не могли больше все выносить это и ушли в лес. По одному мы стали собираться в Саба, а оттуда отправились в Горет. Две недели жили у Сограта Хачирова. Дай Бог ему здоровья! А оттуда в Андорет проводил нас Валико Маргиев. Мы девять человек прожили у них девять дней. В каждом доме в Бендере, Ахалиса и Бикаре было 4-6 человек из Отревского ущелья. Да благословит вас Бог, добрые люди!» рассказ записала Ольга Бибилова, «Советская Осетия», 31.08.1991.

«Современная ситуация очень похожа на то, что было в 1921 году, правда?» - спросил Звиада Гамсахурдиа тележурналист Андрей Караулов.

«Да. Все это похоже на 1921 год: как тогда, так и теперь империя в лице Москвы пытается руками самих грузин сделать на нашей земле то, что им выгодно…» - таков был ответ...
ГРУЗИЯ. ЭТНИЧЕСКИЕ ЧИСТКИ В ОТНОШЕНИИ ОСЕТИН
Инга Кочиева, Алексей Маргиев

(Продолжение)
А что на самом деле собиралась делать «империя в лице Москвы»? Москва продолжала имитировать полный контроль над ситуацией и затягивала введение чрезвычайного положения на всей территории Южной Осетии. Формально для такого решения требовалось согласие самой союзной республики, хотя конституция позволяла президенту страны внести в Верховный Совет СССР предложение о введении чрезвычайного положения в автономной области без согласия республиканского правительства. Для принятия решения требовалось большинство в две трети голосов. Но каждый раз, когда депутаты поднимали этот вопрос, решение упиралось в мнение Горбачева и руководства МВД. Так, на заседании ВС СССР 26 февраля 1991 года министр внутренних дел Б. Пуго сообщил о наращивании вооружений с обеих сторон, увеличении отрядов самообороны, о захвате заложников обеими сторонами, о нападении грузинских бандформирований под видом милиции на автоколонну, ехавшую в сопровождении войскового наряда. Сообщил, что с начала конфликта в Южной Осетии погибли 33 человека - 14 осетин и 19 грузин (ясно, что данных по сельским районам у министра не было). Но когда депутаты предложили ввести ЧП по всей области, он заявил, что все же стоит подождать итогов заседания парламента Грузии, проходившего в тот же день. А парламент - это Звиад Гамсахурдиа, впрочем, и государство - тоже он.

З. Гамсахурдиа изложил свою программу урегулирования «кризиса в Южной Осетии». Он обратился к осетинскому народу с требованием сдачи всеми незаконными военизированными формированиями оружия. Создания в Цхинвале «законной власти». При этом он подчеркнул, что прежние структуры упраздненной автономной области не будут допущены. Вместе с тем для осетин сохраняются все права Культурной автономии, которыми они обладали во время существования области. Предусматривается проведение муниципальных выборов, создание префектур. «В Цхинвали должен быть назначен префект, которого будет поддерживать большинство как грузинского, так и осетинского населения. Все это дает возможность парламенту Грузии восстановить в регионе мир и стабильность». Интересно, много ли он знал примеров поддержки народом назначаемых префектов?

Ситуацию в России Хорошо охарактеризовал Н. .Назарбаев: «Несмотря на добрые намерения, положение блокировано борьбой за власть, идущей между двумя лагерями в лице Горбачева и Ельцина. 3аконы не работают из-за слабости Горбачева и его окружения».

Итак, Кремль тянул время по принципу «чем хуже, тем лучше», пытаясь склонить воевавшую с осетинами Грузию к подписанию Союзного договора. Это было очевидно. «Кремль решил с их помощью бороться с нами, помешать восстановлению нашей независимости. Кремль прямо заявил: «До тех пор пока вами не будет подписан Союзный договор, пока вы не примете участия в союзном референдуме, и в Южной Осетии, и в Абхазии у вас будут проблемы». То есть продолжится кровопролитие. Об этом было сказано прямо. «События в Самачабло - карательная операция Кремля», - сказал 3виад Гамсахурдиа на пресс-конференции в Тбилиси 13 марта 1991 года. Неизвестно, было ли об этом действительно сказано прямо, но именно на такие мысли наводило бездействие центрального руководства.

А между тем, шедший к власти Ельцин стремился упрочить имидж демократа и сразу открестился от Гамсахурдиа, почему-то в одном интервью назвавшего его «своим другом». В конце февраля ожидалась их встреча в Тбилиси, но Ельцин не приехал, ничем другим не мотивировав решение, кроме того, что он болен. Гамсахурдиа был уязвлен: «Я подозреваю, что здесь вмешались центр, КГБ. Вы знаете, что на Ельцина дважды совершалось покушение. Один раз в Испании, другой - в Москве. Не исключено, что была вероятность третьего террористического акта, потому он и перенес свой визит». Ельцин много ездил по России и всячески демонстрировал, «кто в доме хозяин». Не забыл он и о Северной Осетии.

23 марта 1991 года он побывал в поселке Сунжа, где после геноцида 1920 года жили южные осетины. Председатель Верховного Совета России встретился с беженцами из Южной Осетии в профилактории «Нарт», поздоровавшись с ними по-осетински: «Уа бон хорз» (пожелание доброго дня. - И. К). Он сразу заявил, что никогда не встречался с Гамсахурдиа и не является его другом, хотя центральные газеты муссировали то самое интервью, в котором З. Гамсахурдиа намекал на то, что с помощью Ельцина ограничит вмешательство руководства Северной Осетии во внутренние дела Грузии. Ельцин сообщил, что собирается встретиться с ним, чтобы обсудить подписание российско-грузинского договора, условием которого будет наведение порядка в Южной Осетии. Встреча в Казбеги состоялась в тот же день. Решено было создать смешанную комиссию из представителей МВД России и Грузии. Создать совместный отряд для разоружения всех незаконных вооруженных формирований, восстановления законной власти. Стороны обязались обеспечить возвращение беженцев и оказать им помощь в восстановлении разрушенного жилья. Добиться вывода частей Советской армии, которые находятся на территории Цхинвала (т. е. передислоцировать из Цхинвала саперный и вертолетный полки). Последнее означало, что армия мешает восстановлению мира в регионе, подразумевалась утечка оружия. Военные были оскорблены таким допущением.

На следующий день в селе Двани Карельского района Грузии была обстреляна группа спецназа ВВ МВД СССР, на месте преступления задержавшая пять грузинских боевиков, которые сожгли несколько домов в осетинском селе Велеби.

В подписанном протоколе встречи, в которой участвовало все руководство Северной Осетии, обе стороны использовали формулировку «бывшая автономная область» (Ельцин планомерно добивал Советский Союз).

Ахсарбек Галазов, председатель Верховного Совета СО АССР, участвовавший во встрече, объяснил это тем, что Гамсахурдиа настаивал на «Шида Картли» и «Цхинвальском регионе». Что ж, Северная Осетия была в ожидании собственных тяжелых перемен - готовился к принятию закон о реабилитации репрессированных народов, по которому депортированные в свое время ингуши могли предъявить территориальные претензии к Северной Осетии на Пригородный район, где уже с 20-х годов ХХ века проживали потомки осетин, изгнанных из Южной Осетии грузинскими карателями, и беженцы новой волны из внутренних районов Грузии. Только Ельцин мог исключить из него статью о возврате территорий. В Назрани в это самое время уже вторую неделю проходил многотысячный митинг, основным требованием которого было возвращение автономии ингушского народа и возврат территории, на которой он проживал до 1944 года, до выселения. Прибывший на митинг Б. Ельцин поддержал митингующих. «Каждый народ имеет право на самостоятельное самоуправление», - сказал он.

Именно в Пригородном районе была расселена большая часть беженцев из Южной Осетии и Грузии, количество которых в Северной Осетии в марте 1991 года уже перевалило за 50 тысяч человек. Здесь обосновались южане, бежавшие из Грузии в 1920 году. Так получилось, что именно здесь сейчас живут осетины, депортированные из Южной Осетии и насильственно поселенные на месте высланных в1944 году ингушей.

После восстановления в 1957 году Чечено-Ингушской АССР ингуши вернулись в свои дома в Пригородном районе, где они жили с 1922 года. Большинство депортированных в 20-е и 40-е годы южан были вынуждены оставить там свои дома и селиться компактно в Северной Осетии целыми населенными пунктами.

Принимаемый закон о реабилитации не предусматривал восстановления и реабилитации прав этих людей. Никто не собирался возвращать их в родные места. Никто не думал и о реабилитации казачества, которое также в свое время населяло именно Пригородный район. Закон, разумеется, не предусматривал и восстановления территориально-политической целостности Осетии, которая в 20-х годах была насильственно расчленена на Северную и Южную.

Таким образом, события в Южной Осетии непосредственно влияли на внутриполитическую ситуацию в России. Требования высших законодательных органов России и СССР к парламенту Грузии и руководству Южной Осетии принять необходимые меры по созданию условий для возвращения беженцев на места их постоянного проживания заведомо были обречены на невыполнение. 1 апреля ВС СССР рекомендует Президенту СССР в соответствии с пунктом 15 статьи 127 Конституции СССР ввести чрезвычайное положение на всей территории Южной Осетии силами ВВ МВД. НО Горбачев все еще «не видел необходимости в чрезвычайщине».

После трехмесячного перерыва была снята блокада Южной Осетии и по дороге Джава - Цхинвал пошли наконец колонны с грузами из России и Северной Осетии. Завалы на дороге, взорванной грузинскими экстремистами, чтобы препятствовать прохождению колонн, были расчищены военнослужащими ВВ МВД СССР, они же обезвредили 10 мощных самодельных фугасов на дороге. В город прибыли 96 грузовиков, доставивших муку, продукты, медикаменты, сигареты, гуманитарную помощь из Германии.

Продовольствие в первую очередь предназначалось беженцам, которых в Цхинвале было уже около 7 тысяч. К этому времени в Северной Осетии стала крепнуть уверенность, Что, пока Южная Осетия держится, будет сохраняться мир и на Северном Кавказе. Падет Южная Осетия - и вспыхнет война на севере. На митингах раздавались требования сформировать отряды добровольцев и идти в Южную Осетию. Чаще других жителей Северной Осетии митинги проводились выходцами из Южной Осетии еще той волны, 1920 года. Их в то время проживало в Северной Осетии более 80 тысяч. Приводились сравнения с 1920 годом, когда была сформирована Югоосетинская бригада, которая направилась в Южную Осетию и успешно участвовала в боях с регулярной грузинской армией Н. Жордания (главы меньшевистского правительства Грузии, в 1920 году организовавшего карательную экспедицию в Советскую Южную Осетию).На митингах требовали перекрыть газ, поступающий в Грузию через Северную Осетию, нарушить связь, отключить электроэнергию, установить ответную экономическую блокаду Грузии, применить дискриминационные санкции к 13 тысячам грузин, проживающих в Северной Осетии.

Тот самый генерал Г. Малюшкин, начальник войсковой оперативной группы МВД СССР в Южной Осетии, по поводу упреков в адрес центральной власти сказал: «А 28 тысяч грузин, проживавших в области, они спросили, когда провозглашали свою республику? Почему центральная власть не сказала веское слово в сентябре 1990 года при провозглашении в Южной Осетии республики?» Грузия, впрочем, тоже не спрашивала у 164 тысяч осетин, проживавших в Грузии, не возражают ли они против выхода республики из состава СССР.

Вскоре Союз Остался в Прошлом, хотя все еще пытался возродиться. Декларация прав человека, принятая Чрезвычайным съездом Советов после августовского переворота 1991 года, дала право каждой из суверенных республик устраивать свои внутренние дела без вмешательства со стороны. В том числе и тем республикам, которые отказывались подписать новый Союзный договор. Права национальных меньшинств в Грузии отдавались полностью в руки диктаторского режима. Принципы первенства прав человека не подходили для регулирования межнациональных отношений в республиках бывшей общей страны. Эффективнее были бы экономические санкции к Грузии, попиравшей права человека, но такие санкции должны были приниматься сообща всеми суверенными теперь республиками.

В СССР к сентябрю 1991 года было около 500 тысяч внутренних беженцев и перемещенных лиц. Из них в России - 150 тысяч, более половины которых составляли беженцы из Южной Осетии и внутренних районов Грузии, принятые Северной Осетией. Часть беженцев подалась в Краснодарский край, в Ставрополье, в Кемерово, даже в Магаданскую область. В России были созданы новые организации: Комитет по правам человека ВС РСФСР, Комиссия по делам беженцев Моссовета, Министерство по труду и социальным вопросам, Комитет русских беженцев и т. д. Государство предоставляло и атрибуты некоей «временной жизни»: работу, жилье и гуманитарную помощь. Но без статуса беженца, прописки и гарантированных законом прав проблемы обездоленных людей невозможно было решить. Именно в таких условиях отсутствия законодательной базы и проходил прием беженцев Северной Осетией вплоть до 1993 года.

Заместитель руководителя Управления по делам миграции МВД РСО - Алания Доментий Кулумбегов рассказывает о тех днях: «Массовый приток мигрантов в Северную Осетию начался прямо с января 1991 года. Естественно, самым трудным был вопрос их размещения. Многие остановились у родственников и знакомых, но не у всех была такая возможность. Поэтому для их временного проживания использовались санатории, дома отдыха, общежития учебных заведений, бывшие пионерские лагеря, другие приспособленные помещения вплоть до складских и хозяйственных построек. Были и такие случаи, когда людей на время приютили совершенно незнакомые люди. В местах компактного расселения беженцев в начальный период было организовано питание. Регистрацией вынужденных мигрантов под руководством Комитета по делам национальностей при правительстве Северной Осетии занимались местные органы власти, специально выделившие для этого сотрудников. Трудности усугублялись тем, что это была практически первая волна массового притока мигрантов в Россию. Напомню и о том, что в то время в России не было нормативно-правовых актов определяющих порядок их приема, регистрации и финансирования расходов на их содержание. В таких условиях Северная Осетия приняла около 115 тысяч беженцев из Южной Осетии и внутренних районов Грузии.

Для Северной Осетии это была колоссальная нагрузка во всех отношениях. Достаточно сказать, что беженцы составляли более 17% от населения республики. По международным оценкам - это катастрофическое соотношение, и такого в то время не было ни в одном из регионов России. На начальном этапе всю тяжесть организации приема и оказания помощи взяла на себя республика при поддержке федерального центра. Гуманитарная же помощь со стороны международных организаций пришла позже и, естественно, не в таких формах и объемах, которые тогда требовались. Ни, Россия в целом, ни Северная Осетия в отдельности самостоятельно не были в состоянии адекватно отреагировать на ту огромную беду, которая случилась с этими людьми, и не могли оказать им в короткие сроки помощь в обустройстве на новом месте. Вспомним, какова была ситуация в начале 90-х годов в самой России, когда происходила ломка всех старых структур, а новых, эффективных на их месте еще не было. Когда из-за сложнейшего финансово-экономического положения не получали зарплату бюджетники, шахтеры, пенсионеры не получали пенсии, и практически вся страна была охвачена забастовками. Первые федеральные законы «О беженцах» и «О вынужденных переселенцах» были приняты лишь в 1993 году, поэтому процесс обустройства беженцев затягивался по всей России, а не только в Северной Осетии».

26 октября 1991 года А. Галазов, председатель ВС Северной Осетии, подписал обращение к Госсовету СССР, в котором говорилось О грубом попирании элементарных прав национальных меньшинств, о трагическом развитии событий в Грузии. Происходящее он назвал фактическим геноцидом осетинского народа. «Количество беженцев достигло 53 тысяч человек. Возобновление военных действий может вызвать новую волну мигрантов. Все это накладывается на проблемы в республике. Острая нехватка жилья, продовольствия и товаров первой необходимости создает значительные трудности. Существенно осложнилась демографическая ситуация, так как Северная Осетия и до нынешней волны мигрантов занимала второе место в России по плотности населения Дестабилизирующий фактор - территориальные притязания со стороны Чечено-Ингушетии. Масштабы проблем таковы, что Северной Осетии не справиться. Обращаемся с просьбой специально рассмотреть вопрос о положении в Южной Осетии и мерах по урегулированию конфликта с целью создания реальных условии для возвращения беженцев в места их постоянного проживания», - говорилось в обращении.

При этом А. Галазов откровенно признавался, что рассчитывать на какую-то реальную помощь М. Горбачева, пребывавшего в глубоком трансе после августовского переворота, не приходилось. Дело осложнялось многочисленными «дворцовыми» интригами, основывавшимися на том, что Северная Осетия в основной массе поддержала в те дни ГКЧП. Трудно сказать, сделала она это раньше или позже Южной Осетии, откуда также направлялись телеграммы «поддержки от трудовых коллективов». Такая реакция была абсолютно закономерна в тех условиях, когда недопустимое, преступное бездействие Горбачева вело к ежедневным человеческим жертвам, за которые никто не нес ответственности в стране, которую он возглавлял. Прозрение для большинства и на Севере, и на Юге наступило уже в тот же вечер, 19 августа, после того как лица путчистов показали по телевизору. Надо сказать, что грузинские националистические власти серьезно встревожились в тот момент, ожидая репрессий, и вели себя очень тихо, выжидая момент, чтобы раньше всех направить телеграмму с поздравлениями тому, кто победит в этой возне. Впрочем, после начавшихся в Грузии в сентябре 1991 года беспорядков националистам было уже не до этого.

Итак, говорить с Горбачевым уже не было никакого смысла. Проблема же общения с российским лидером заключалась в том, что именно он подготовил тот самый Закон о реабилитации, в который при усердной поддержке ингушского лобби в лице Г. Старовойтовой и Р. Хасбулатова протаскивались статьи по переделу территорий. Тем не менее Россия с самого начала оказывала наиболее действенную помощь Северной Осетии в приеме и обустройстве беженцев. Председатель Правительства Северной Осетии С. Хетагуров в феврале 1991 года встретился с председателем СМ РСФСР И. Силаевым и подробно рассказал о положении в Южной Осетии. Ущерб, нанесенный автономной области, по его данным, уже составил 110 млн. рублей. Число беженцев в Северной Осетии превысило 10 тысяч. С. Хетагуров обратился к правительству России за помощью - о выделении Северной Осетии материально-технических, финансовых и продовольственных ресурсов, в том числе денежной помощи в размере 100 млн. рублей для проведения ремонтно-восстановительных работ в Южной Осетии и 10 млн. рублей для оказания помощи пострадавшим семьям. Ремонтно-восстановительные работы в Южной Осетии проводились в основном на линиях электропередачи, другие работы в условиях войны не имели никакого смысла, Поэтому помощь оказывалась в виде гуманитарных продуктов и топлива. Если бы на эти деньги приобреталось оружие, как утверждали в Грузии, расклад сил в боевых действиях мог за это время существенно измениться. Но Союз оберегал Грузию.

Президиум Верховного Совета Северной Осетии принял в сентябре постановление «О первоочередных мерах по оказанию помощи беженцам из Грузии». В нем четко отражено, какое значение придавалось решению этих непростых задач в Северной Осетии:

1. Считать одной из первоочередных задач президиума ВС, СМ, министерств и т. д. оказание помощи беженцам из Грузии, особенно в осенне-зимний период 1991-1992 годов.

2. СМ совместно с рабочей группой ВС до 15 октября принять все необходимые меры по подготовке помещений к проживанию в осенне-зимний период и расселению в них беженцев.

3. Обязать Рессовпроф, Совет по управлению курортами профсоюзов Северной Осетии изыскать возможность временного размещения 900 беженцев в санаториях «Кармадон» и «Редант».

4. Просить СМ РСФСР выделить Северной Осетии на 1991-1992 годы дополнительные ресурсы продовольствия и других товаров первой необходимости для обеспечения беженцев.

5. Просить ВС СССР и РСФСР ускорить разработку и принятие Закона о беженцах.
Согласно разработанному тут же плану первоочередных мер по оказанию помощи государственным структурам Северной Осетии предстояло:

1. Отремонтировать 4 жилых корпуса в пос. Буран Алагирского района для размещения 600 беженцев.

2. Отремонтировать 30-квартирный жилой дом в поселке Мизур Алагирского района для размещения 120 человек.

3. Отремонтировать детский лагерь отдыха Алагирского завода сопротивлений на 200 человек.

4. Подготовить к приему беженцев детский санаторий в поселке Нузал на 150 человек.

5. Турбазу «Урсдон» на 320 беженцев.

6. Базу в Дигорском районе на 60 человек.

7. Корпус в детском оздоровительном лагере «Шахтер» на 200 человек.

8. Отремонтировать и подготовить к проживанию 100 беженцев здание бывшей школы в селе Тарском.

9. Обеспечить беженцев продовольствием и товарами, выдать им потребительские карточки.

10. Обеспечить детей беженцев бесплатно местами в детских садах.

11. Ректорам СОГУ, ГСХИ, СКГМИ, СОГМИ рассмотреть вопросы перевода студентов-беженцев в вузы Се верной Осетии.

12. Решить все вопросы по выплате пенсий и пособий беженцам.

13. Временно трудоустроить беженцев на имеющиеся вакантные места.

14. Организовать медобслуживание по месту проживания.

15. Изучить возможность выделения беженцам земельных участков для жилищного строительства.

16. Провести перерегистрацию лиц, прибывших из Южной Осетии и внутренних районов Грузии, и выдать им регистрационные карточки.

Как видно из перечисленного, объем помощи был колоссальный. Приведенный перечень отражает только небольшую часть сделанного Северной Осетией для беженцев. Большей частью население и администрации на местах помогали людям стихийно, совершенно без всякого учета, Постановлений и бумажной волокиты. Серьезную помощь беженцам оказывали также Дагестан, Карачаево-Черкесия, Ставрополье, Ростовская и Курская области, Магадан, Абхазия, ленинградская и московская осетинские диаспоры. Между тем Положение в Южной Осетии еще больше осложнилось после затишья, связанного с последствиями землетрясения в апреле 1991 года. Увеличивалось количество жертв, горели села. Миграция из Южной Осетии все это время была двусторонней. Мужчины, устроившие семьи где-нибудь у родственников в Северной Осетии, приезжали обратно. Старались вернуться в Южную Осетию и женщины, беспокоясь за мужей и братьев. Оставаться в неведении было еще труднее тем, кто оставил на войне близких людей. Уезжая из Цхинвала, женщины и особенно школьники, договаривались встречаться, скажем, каждый понедельник на каком-нибудь известном всем месте во Владикавказе. Обычно это бывал проспект Мира. Но оказалось, что договариваться специально не было необходимости. Каждый день к так называемому кругу у въезда в город, Туда, где на поляну регулярно садился военный вертолет, привозивший тяжелораненых из Южной Осетии, приходили женщины, в страхе разглядывая тех, кто лежал на носилках - боялись увидеть родных и знакомых. Бывало, что и южанки, и северянки бежали в республиканскую больницу; если раненым нужна была кровь. Здесь, на «круге», узнавали последние новости из Цхинвала, о том, кто убит, кто ранен, спрашивали у врачей, сопровождавших раненых, не видел ли кто их близких, как там дом, цел ли, не пострадал ли от ракет и снарядов.

О количестве раненых в Южной Осетии красноречиво говорило то, что в это время в аптеках Владикавказа невозможно было купить бинты и вату. На многих аптечных форточках висели таблички: «Перевязочного материала нет».

Все отправлялось на юг. Ожидалось, что к зиме количество беженцев возрастет до 100 тысяч.

26 апреля 1991 года парламент России принял закон «О реабилитации репрессированных народов». Прошло всего 10 лет после волнений 26-29 октября 1981 года в Орджоникидзе в связи с резко вспыхнувшим осетино-ингушским конфликтом. Уже в апреле 1991 года произошли первые вооруженные стычки, в результате которых в с. Куртат Северной Осетии погибло несколько человек, многие получили ранения и увечья. А 20 июня была провозглашена Республика Ингушетия в составе РСФСР. Почетным ее гражданином и почетным членом своего исполкома депутаты единогласно избрали Звиада Гамсахурдиа. Председатель Исполкома народных депутатов всех уровней Ингушетии И. Кодзоев при этом сказал: «Ингушский народ считает, что Республика Грузия не может оказаться безучастной к трагической судьбе Ингушетии».

Напряженность накапливал ась с появлением каждой новой семьи беженцев из Грузии в Пригородном районе, который ингуши считали своим. Беженцы повлияли на демографическую ситуацию в Республике Северная Осетия, изменив на тот момент соотношение между частями населения и усилив удельный вес осетин. На 1 ноября 1992 года в Пригородном районе уже было расселено 6654 человек, бежавших из Грузии и Южной Осетии. Появились и экстремисты, готовые разыграть осетино-ингушскую карту с привлечением союзников.

В то же время правоохранительные органы Северной Осетии фиксировали всплеск преступности, связанный с появлением беженцев. Высокие милицейские чины сообщали, что «некоторые из них предпринимают антигрузинские акции, звонят им домой, посылают письма, угрожают похитить детей. Были попытки сформировать из местной молодежи боевые группы, остановить газоперекачивающие станции, отключить газопровод, идущий в Грузию. Совершен ряд серьезных преступлений. Так, несколько дней назад задержали двух несовершеннолетних: на их счету три грабежа. Отмечены вооруженные нападения на квартиры, много случаев хулиганства, дерзко ведут себя на улицах, в общественных местах». Для небольшой Северной Осетии с предельной плотностью населения на всем Северном Кавказе приток беженцев создал острые проблемы.

Беженцы получали во Владикавказе потребительские карточки заранее, за месяц вперед. В большинстве своем они были безработными, находясь на государственном обеспечении. У безработных было стандартное оправдание: «вот пропишусь и начну работать». Хотя прописку с них и не требовали, тем более что прописка во Владикавказе при устройстве на работу для беженцев не была обязательна, их в порядке исключения принимали на заводы и в учреждения без прописки, только на основе карточки беженца. Многие пошли работать в поле. Односельчане объединялись в отдельную бригаду, так легче было выдерживать свое новое положение. Но все же большая часть беженцев оставалась на попечении государства.

Продолжение следует

Поиск по сайту

Кнопка сайта

Голосование

Считаете ли вы возможным повторение геноцида осетин со стороны Грузии?

 

Календарь

«    Май 2007    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 

Архив новостей

Февраль 2020 (1)
Январь 2020 (1)
Декабрь 2019 (7)
Июль 2019 (3)
Январь 2019 (1)
Июнь 2017 (4)